|
|
Friday, July 14th, 2006
| |
5:14 am - Она будет с ним
|
В одной из передач канала Муз-ТВ, ее ведущая, обворожительная Маша Малиновская, поведала многомиллионной аудитории о моей любви к Наталье Ветлицкой. Вот ее слова:
"На одном из многочисленных сайтов, посвященных Наталье Ветлицкой, один ее поклонник написал, что все равно она будет с ним. Потому что судьба у него такая. Ну или у нее такая судьба. Я не разобралась, честно говоря. Но что-то мне подсказывает, что сама Наталья ну как-то иначе свою судьбу представляет."
И хотя это было не первое упоминание Машей моего сайта, все же чувство удивления и радости, мною испытанное, живо во мне до сих пор. Впрочем, это и не удивительно. Включить телевизор, и увидеть как один секс-символ рассказывает стране о твоих мечтах и надеждах в отношении другого секс-символа... Об этом, наверное, можно только мечтать.
Маша Малиновская безусловно самая сексуальная на нашем телевидении. Ослепительно красивая блондинка, с пышным бюстом, ясным взором и милой непосредственностью, она сумела в короткое время стать предметом вожделения мужской части населения огромной страны. И кому как не ей говорить о Ветлицкой. В этом есть особый символизм, я считаю. По большому счету, на нашем звездном небосклоне есть всего две настоящие блондинки — Ветлицкая и Малиновская. Все остальное выглядит не настолько соблазнительно. Для меня, по крайней мере. Быть блондинкой — это привилегия, судьба, миссия. Маша пыталась одно время перекраситься в другой цвет, но, поняв ошибочность своего решения, быстро вернулась к своему естественному оттенку. От судьбы не уйдешь. Тем более от такой судьбы.
Маше Малиновской все время почему-то не везло с фотосессиями. Некоторые фотографии были удачны, но если говорить в целом, получалось или плохо, или очень плохо. Это при ее то красоте. Я все ждал, появится когда-нибудь фотосессия достойная ее уровня или нет. И вот, дождался. Свежий номер журнала "Moulin Rouge" с Машей на обложке, это просто чудо. Женские прелести в своей первозданной наготе, конечно, впечатляют. К тому же, Маше очень идет образ нежной розы, белокурой красавицы из наших снов. Одним словом, без girl не жизнь, а просто муки.
|
|
|
| Tuesday, June 20th, 2006
| |
3:22 am - Любит, не любит
|
У песен, как и у людей, свои судьбы. Одни песни, написанные в удачную эпоху, обласканные вниманием публики, заслушанные, получают ту славу, которую справедливо заслужили. Другие песни, не менее искусные и красивые, но созданные в иной ситуации, не получают вообще ничего. По-моему, это неправильно. Все песни рождаются свободными и равными, а вот что происходит с ними потом... Среди песен Ветлицкой, недополучивших общественного признания, но в то же время великих, две особенно дороги и близки мне — "Три дня до сентября" и "Лепестки".
Разница между звездой и обычным исполнителем состоит в том, что каждая звезда создает свой собственный, ни на кого не похожий тип музыки, создает что-то такое, чего до нее не было и без нее никогда не возникло бы. Каждый может взять наугад любое известное имя, вспомнить все образы и понять, что узнаваемость и собственный стиль присущ только звездам. У Ветлицкой ее артистическое "я", ее сценическая новизна, сама суть ее творчества наиболее полно и ярко воплотились в песне и клипе "Душа". Если "Посмотри в глаза" производит впечатление созданности, задуманности, сделанности по известным в истории искусств лекалам успеха, то "Душа" возникла сама, спонтанно, как чудо. Никто ничего не планировал, так получилось. Все сошлось. В "Душе" можно увидеть все основные черты музыки Ветлицкой — какое-то особенное, атмосферическое звучание, специфический ветлосаунд, мягкую женскую искренность и ту степень лиризма, равной которой в российской музыке просто нет. Никто другой не умеет создавать именно такую музыку, а для Ветлицкой напротив, это легко и просто. Уже на следующем витке карьеры, на рубеже десятилетий, у нее появляется аналогичная песня — "Три дня до сентября".
Когда я в первый раз услышал песню "Три дня до сентября", то ничего в ней не понял. По той простой причине, что услышал я ее в клипе, который оказался, на мой взгляд, не слишком удачным. По вине клипа, я не смог правильно оценить музыку. Ничего не поделаешь, мужчина любит глазами. Через какое-то время я увидел выступление Ветлицкой на "Кубке Спартака" по бальным танцам. И вот тут все встало на свои места. Я сразу все понял, все услышал, открыл для себя песню. И сама Наталья, и ее музыка оказались в родной для себя стихии. Смотреть бальные танцы, на все эти красивые пары, танцующие европейскую программу и латину, "босса нову" и сумасшедший джаз, и неожиданно увидеть Ветлицкую — это само по себе похоже на сказку. В песне "Три дня до сентября" основной эмоцией, настроением, лейтмотивом является именно бал. А что такое бал? Бал это в первую очередь красивые пары, то есть дамы в вечерних нарядах, галантные кавалеры, сияние роскоши, и самое важное — время суток. Вечер только начинается, постепенно темнеет, уже включили освещение, но еще не темно. И вот эта игра света, вот это мерцание мира вокруг тебя, ожидание счастья, предвкушение его — ничего этого в клипе, к сожалению, нет. А в песне есть. Отсюда и несоответствие. Само выступление Натальи на "Кубке Спартака", то, как прекрасно она выглядела, невозможно описать словами. Это надо видеть. Глядя на нее, мне подумалось, что Ветлицкую невозможно удивить красотой. Самое красивое, что есть в мире, она уже видела. В зеркале. И видит каждый день, всю свою жизнь.
Песне "Лепестки" с клипом повезло гораздо больше. На первый взгляд кажется, что тип музыки не слишком сочетается с космическим визуальным рядом. Но, постепенно приглядевшись и привыкнув, начинаешь понимать, что клип каким-то причудливым образом идет этой песне. Подходит, не подходя. Впрочем, главное в клипе — сама песня "Лепестки". Песня просто изумительная и производит на меня столь сильное впечатление, что от нее почему-то мне хочется плакать. Не от счастья конечно. Как только слышу "главное не то, что ты скажешь сразу", то сразу слезы на глазах. Я попытался понять, почему так происходит, что в этой песне такого, почему она на меня так действует. В обычной ситуации меня очень трудно довести до слез. Как только вижу, в искусстве или в реальной жизни, любые проявления минорного настроения, безысходности или чего-либо в этом роде, то мое "я" моментально дистанцируется от этого, воспринимает подобные вещи как что-то чужое. Чем труднее ситуация, тем меньше я ей верю. Поэтому грустных песен не слушал и не слушаю по определению. Песня "Лепестки" построена по-другому. Она очень светлая, звук напоминает 60-е, easy, все настолько легкое и родное, что слушая ее, становишься слабым и беззащитным как ребенок. Моя душа доверчиво и безмятежно идет в объятья музыки, и наталкивается там на правду. А правда состоит в самой Ветлицкой, в ее невозможности, в тщетности ожиданий и надежд. И хотя говорят, что любая мечта где-нибудь, когда-нибудь, у кого-нибудь да сбывается, но от этого не легче. Вот такое объяснение своим слезам я себе придумал. Особенно слезный момент в клипе, это когда Ветлицкая оборачивается. И не смотреть этот клип не можешь, а как посмотришь, расстраиваешься. Замкнутый круг. На людей посторонних, не влюбленных в Ветлицкую, песня должна производить, я думаю, исключительно позитивное впечатление. В ней есть очарование юности, весенняя гроза, летний дождь, выпускной вечер, и новая жизнь, которая вот-вот начнется.
|
|
|
| Sunday, May 28th, 2006
| |
5:57 am - Круазетт
|
В этом году Каннский фестиваль оказался испорчен одним известным международным проектом. Но были и светлые моменты. Как я и предполагал, Аврил прошлась по заветной красной дорожке. Правда фильмы, которые она представляла, были всего лишь американскими, и вызвали у многих критиков удивление самим фактом своего попадания на столь престижный международный конкурс. Для франкоканадки Аврил, начинать свою кинокарьеру с фильмов такого уровня было не слишком осмотрительным.
Среди звезд Каннского фестиваля была также Лиз Херли, своего рода английский аналог Ветлицкой. Мне кажется, у них много общего. Может быть общие вкусы и взгляды на мир, может еще что-то. Такое, я бы сказал, спокойное осознание собственного величия. Естественное отношение к тому, что все из-за них сходят с ума. Когда я был подростком, идеальный тип женщины мне представлялся примерно в таком виде, как например Лиз на этой фотографии. То есть именно такого возраста, именно с такой фигурой, грудью, прической, общим контуром, линией голени. Одна только мысль о таких женщинах бросала в дрожь. Но самое главное, это конечно возраст. Женщина должна быть взрослой. С годами мои вкусы совсем не изменились, такой тип женщин мне по-прежнему представляется центральным, а Ветлицкая видится как Лиз Херли в своем развитии.
Каннская набережная Круазетт может служить своего рода живой иллюстрацией к одной недавно прочитанной мной фразе. "Самое главное в жизни — воздух, море и виноград. Все остальное не имеет никакого значения". С этим трудно не согласиться. Как только вижу на фотографиях море, сразу же вспоминается "море — это он или она". Может увидим когда-нибудь клип на эту песню с Ветлицкой в купальнике?
Мне бы хотелось немного затронуть такую тему, как Ветлицкая и киноискусство. В некоторых своих интервью, Наталья, на вопросы о кино отвечала, что она уже пробовала сниматься и что это не ее. Не совсем с этим согласен. На мой взгляд, проблема заключается в том, что сниматься в европейских фильмах нереально, а в российских стыдно. У Ветлицкой просто нет выбора. Впрочем, у многих западных певиц дела обстоят не лучше. Пройдя через искус волшебного мира кино и не получив от этого ни удовольствия, ни признания публики, большинство из них рано или поздно возвращается к музыке, оставшись при этом с убеждением о якобы собственной несовместимости с актерским ремеслом. По-моему, никакой несовместимости в кино не существует. Все дело исключительно в мастерстве и личности режиссера. Если режиссер талантливый, или еще лучше, великий, то в любом своем фильме он создает настолько замкнутый и самодостаточный мир, что любое попадание человека в кадр, автоматически выглядит актерской игрой. И не только выглядит, но и является, потому как мир, построенный таким режиссером, сам по себе оживает.
Если все же и говорить об актерских способностях Ветлицкой, то одним из примеров их проявления является изысканный видеоряд к песне "Какая странная судьба". Режиссер Джаник Файзиев избрал, на мой взгляд, единственно верную и беспроигрышную тактику — позволил Ветлицкой быть самой собой. Это все и решило. Главное было не мешать ей, а напротив, дать возможность быть естественной, раскрыться. Ветлицкая по сути прирожденная актриса, фотогеничная, камера ее любит. И хотя ее задача сводилась к произнесению всего лишь одной фразы, этого было достаточно, чтобы почувствовать наличие у нее актерских способностей. А как волшебно все было снято. Колористика такая нежная, такая французская, такая невесомая. Во всем клипе нет ни одного лишнего кадра, ни одного лишнего движения. Все целесообразно. Когда Ветлицкая начинает произносить "и в заключении...", то в этот момент постепенно начинает звучать музыка, вначале негромко, а затем все громче и громче. И эта музыка за кадром создает плавность перехода от вступления к собственно самой песне. И эту же плавность и слитность можно увидеть в течении всего клипа. Все сцены расположены и смонтированы с такой закономерностью и внешней неизбежностью, что просто диву даешься. А какие в клипе выражения лиц, взгляды, улыбки. И сама Ветлицкая, с ее пленительной красотой и чарующим голосом. И ласковой интонацией, от которой так замирает сердце.
|
|
|
| Friday, April 14th, 2006
| |
11:05 am - Как стать моделью
|
Одним из наиболее значимых и важных событий прошлого десятилетия явилось появление новой звездной профессии для женщин. До этого, у прекрасной половины было только два способа прославиться — музыка и кино. В 90-е, благодаря усилиям гениального Карла Лагерфельда, возникла новая категория известных женщин — топ-модели. Лица и имена манекенщиц, ранее известные лишь специалистам, вдруг, в одночасье, стали узнаваемы широкими слоями населения во всех странах мира. Ситуация явно противоестественная, так как обычный человек не может ценить одну лишь форму без содержания. Поклоняться красоте в чистом виде, находить удовольствие в созерцании тончайших нюансов и переходов одного в другое могут лишь эстеты, каковых в любом обществе и в любое время в лучшем случае несколько процентов от населения. К середине 90-х искусственная раскрутка топ-моделей перестала давать прежние результаты, обывателям надоел пафос fashion-индустрии, и все постепенно скисло.
Тем не менее, профессия топ-модели по-прежнему является статусной и звездной, уровень интереса к тенденциям в модельном бизнесе весьма и весьма высок. Мне всегда было интересно наблюдать за тем, как меняются представления о том, какой должна быть модель, какие лица актуальны, какие нет. Собственно женской красоты, в нашем обычном понимании, там нет. Но есть красота другая. Например, если посмотреть на два образа одной и той же модели, для "Chanel" и для "Givenchy", то можно увидеть в них очарование Парижа и французской культуры в его максимальном воплощении. Трудно себе представить образы более французские, дальше уже некуда. Когда я посмотрел на имя модели, то оказывается это Tanya Dziahileva из Белоруссии. Просто удивительно. За последние годы число моделей славянского происхождения на показах в Париже и Милане превысило все разумные пределы. Спрос на славянские лица сейчас невероятный.
Вообще, я бы посоветовал всем девчонкам, которые сейчас меня читают, сходить на сайт одного из главных модельных агентств мира — IMG. Именно IMG занимается карьерой Tanya Dziahileva. Заполните форму, отправьте две фотографии, и кто знает, может у вас как раз тот тип лица, который сейчас наиболее востребован мировой модой, а вы об этом даже не подозреваете. Главное — верить в свое предназначение и не бояться мечтать. Как написано в одной книге:
"С мечтой, какой бы безумной она ни была, никогда не следует спорить. Раз мечтается, то пусть. И мечта за это в благодарность всегда поможет. Она будет все расти, расти, все усложняться, пока в конце концов не истончится настолько, что каким-нибудь уголком-краешком возьмет да и прорвется в реальность. Мечта осуществляется. Она не может не осуществиться, если это настоящая мечта."
|
|
|
| Wednesday, February 8th, 2006
| |
9:27 pm - Avril Ramona Lavigne
|
Все по-настоящему красивые женщины рано или поздно оказываются во Франции или Италии. Такова их планида. Вот и Аврил на днях приняла решение стать моделью. В одном из последних интервью она говорит: "Я хочу стать лицом этих красивых рекламных кампаний продуктов класса люкс. Я полистала глянцевые журналы, поразглядывала рекламу и подумала, может, мой рост и не дотягивает до положенных 6 футов, но я знаю, что смогу это сделать не хуже. Да и вообще, я почувствовала себя женщиной, начала следить за прической и макияжем. Все-таки классно быть девушкой".
Учитывая тот факт, что звезды как правило ничего не говорят просто так, все у них со смыслом, то можно предположить, что контракты уже давно подписаны, первые фотосессии сделаны, машина запущена. Одним словом, время пошло. И данное интервью, вполне возможно, является частью будущей раскрутки. Если делать предположение о возможном Доме Моды, то мне лично хотелось бы увидеть Аврил в обрамлении великого наследия Коко Шанель. Тем более, что последний, январьский показ "Chanel", Аврил любезно почтила своим присутствием.
Главная составляющая красоты Аврил — это то, что у нее глаза как у Ветлицкой. А когда у тебя такие глаза, то все двери перед тобой открыты, Париж у твоих ног. Кроме того, у Аврил на левой ключице родинка. На фотографиях она закрывает ее волосами, одеждой, рукой, надписью. Непонятно зачем. Рано или поздно она перестанет это делать, махнет рукой — была, не была.
В общем и целом, наблюдать за карьерой Аврил одно удовольствие. Для меня с самого начала было ясно, что ее гениальность заключена в ее внешности, а значит музыка для нее явление временное и случайное. Теперь для полного счастья ей надо пройтись по красной дорожке Каннского фестиваля. С таким личиком как у нее, это всего лишь вопрос времени.
|
|
|
| Thursday, July 14th, 2005
| |
8:20 pm - Delphine Seyrig
|
Французская актриса Delphine Seyrig является моей любимейшей актрисой. Она украсила собой историю мирового киноискусства, сыграв, среди прочего, в одном из принципиально важных фильмов — в фильме "Скромное обаяние буржуазии".
В своей автобиографии Бунюэль, вспоминая картины "Млечный путь" и "Скромное обаяние буржуазии", писал: "Впервые мне пришлось работать с Дельфин Сейриг, прекрасной актрисой; помню ее маленькой девочкой, которую когда-то в Нью-Йорке я качал на коленях... У сюрреалистов было обыкновение в поисках названия брать слово или группу неожиданных слов, придающих новое освещение картине или книге. Я несколько раз прибегал к этому методу в кино... Работая над сценарием, мы никогда не думали о буржуазии. В последний вечер в Толедо мы решили найти название. Кто-то сказал — "Обаяние буржуазии". Каррьер заметил, что не хватает прилагательного, и слово "скромное" было выбрано из тысячи других. Нам показалось, что под таким названием фильм приобрел иную форму и почти другой смысл. Его иначе воспринимаешь."
Критики писали о ней, используя такие эпитеты как "frosty, elegant femme fatale", "mysterious beauty", "enigmatic aloofness". Все ее роли были похожими друг на друга, она играла как бы "ветлицкую". Глядя на нее, я представлял, что она — это Ветлицкая, а очередной воздыхатель — это я.
Если описывать женщин как духи, то у Delphine Seyrig верхней нотой была острая, пряная сексуальность, сводящий с ума женский запах. Средней нотой была изысканность и элегантность. Завершала образ нижняя нота — чистота, отрешенность, непричастность. Она была похожа на волшебную птицу, прилетевшую к нам из другого мира. В идеале подобное сочетание женских свойств можно обнаружить у Ветлицкой. В умении пробуждать в зрителе одновременно чувства похоти и благоговения, с Натальей, на мой взгляд, не сравнится никто.
|
|
|
| Sunday, May 8th, 2005
| |
5:53 pm - Французский структурализм
|
Целью любой структуралистской деятельности — безразлично, рефлексивной или поэтической — является воссоздание "объекта" таким образом, чтобы в подобной реконструкции обнаружились правила функционирования ("функции") этого объекта. Таким образом, структура — это, в сущности, отображение предмета, но отображение направленное, заинтересованное, поскольку модель предмета выявляет нечто такое, что оставалось невидимым, или, если угодно, неинтеллигибельным, в самом моделируемом предмете. Структуральный человек берет действительность, расчленяет ее, а затем воссоединяет расчлененное; на первый взгляд, это кажется пустяком (отчего кое-кто и считает структуралистскую деятельность "незначительной, неинтересной, бесполезной" и т. п.). Однако с иной точки зрения оказывается, что этот пустяк имеет решающее значение, ибо в промежутке между этими двумя объектами, или двумя фазами структуралистской деятельности, рождается нечто новое, и это новое есть не что иное, как интеллигибельность в целом. Модель — это интеллект, приплюсованный к предмету, и такой добавок имеет антропологическую значимость в том смысле, что он оказывается самим человеком, его историей, его ситуацией, его свободой и даже тем сопротивлением, которое природа оказывает его разуму.
Построенная таким образом модель возвращает нам мир уже не в том виде, в каком он был ей изначально дан, и именно в этом состоит значение структурализма. Прежде всего, он создает новую категорию объекта, который не принадлежит ни к области реального, ни к области рационального, но к области функционального, и тем самым вписывается в целый комплекс научных исследований, развивающихся в настоящее время на базе информатики. Затем, и это особенно важно, он со всей очевидностью обнаруживает тот сугубо человеческий процесс, в ходе которого люди наделяют вещи смыслом. Есть ли в этом что-либо новое? До некоторой степени, да; разумеется, мир всегда, во все времена стремился обнаружить смысл как во всем, что ему предзадано, так и во всем, что он создает сам; новизна же заключается в факте появления такого мышления (или такой "поэтики"), которое пытается не столько наделить целостными смыслами открываемые им объекты, сколько понять, каким образом возможен смысл как таковой, какой ценой и какими путями он возникает. В пределе можно было бы сказать, что объектом структурализма является не человек-носитель бесконечного множества смыслов, а человек-производитель смыслов, так, словно человечество стремится не к исчерпанию смыслового содержания знаков, но единственно к осуществлению того акта, посредством которого производятся все эти исторически возможные, изменчивые смыслы. Homo significans, человек означивающий, — таким должен быть новый человек, которого ищет структурализм.
|
|
|
| Sunday, April 17th, 2005
| |
10:25 am - Так говорил Ницше
|
|
То, что внушает к женщине уважение, а довольно часто и страх, — это ее натура, которая "натуральнее" мужской, ее истая хищническая, коварная грация, ее когти тигрицы под перчаткой, ее наивность в эгоизме, ее не поддающаяся воспитанию внутренняя дикость, непостижимое, необъятное, неуловимое в ее вожделениях и добродетелях... Что, при всем страхе, внушает сострадание к этой опасной и красивой кошке, "женщине", — так это то, что она является более страждущей, более уязвимой, более нуждающейся в любви и более обреченной на разочарования, чем какое бы то ни было животное. Страх и сострадание: с этими чувствами стоял до сих пор мужчина перед женщиной, всегда уже одной ногой в трагедии, которая терзает его, в то же время чаруя.
|
|
|
|
|
|
|
